– Отпусти! – зло и неистово закричала Анна. – Отпустите меня, Ланкастер!..

Он снова оттолкнул ее. Казалось, еще миг, и Эдуард расплачется. Анна опять ощутила острую жалость к этому юноше, которого никак не могла осознать своим супругом. Она легко прикоснулась к его плечу, но он резко поднялся.

– Не забывай, что теперь ты тоже из дома Ланкастеров, – сухо отрезал он и добавил: – Я пришлю к тебе твоих дам.

И с этим ушел.

В тот день Анна была бледной и молчаливой. Впрочем, все сочли, что так и полагается новобрачной, а Эдуард при всех был любезен и даже ласков с ней. О, он вовсе не был так легкомыслен, как считал ее отец, и не преминул сообщить обо всем своей матери. Однако и Маргарита держалась с ней приветливо на людях. Когда же они остались наедине, королева, окинув Анну ледяным взглядом, гневно бросила:

– Дочь подлеца! Потаскуха!

– Этот подлец проливает за вас кровь! – не выдержала Анна.

– Всей его крови не хватит, чтобы смыть с тебя грязь и бесчестье! – парировала королева.

Анна закусила губу. Гнев ослепил ее, и ей стоило огромных усилий удержаться, чтобы не напомнить свекрови то, что она слышала о ее связи с графом Саффолком, когда Маргарита была еще невестой короля Генриха. Королева и сейчас не слывет образцом добродетели пока ее супруг томился в Тауэре, она сменила добрую дюжину фаворитов. Принцесса смолчала. К чему подливать масла в огонь? Она виновата и теперь должна не роптать, а безмолвно и терпеливо нести свой крест.

Ее отец, граф Уорвик, по-видимому, ни о чем не догадывался. Остальные трое успешно справлялись со своими ролями. Лишь Эдуард перестал, как ранее, открыто восторгаться Делателем Королей, да Маргарита не приглашала более невестку в свои покои.

Анна, как и раньше, пользовалась большим успехом при дворе, и лесть, которой ее окружали, в известной мере придавала ей сил, позволяя высоко держать голову.