— У них хорошая еда и приличные комнаты, — продолжала свою речь Хлоя. — Мы будем очень близко к морю. Ты сможешь одна пойти по дорожке и дойти до утеса. Посмотришь, как волны бьются о скалы. Тебе понравится, как они шумят, а запах соленого океана вообще ни с чем не сравнить.

Ни с чем не сравнить…

Саре нравился их дом и цветы в саду. Ей нравилось сидеть в беседке вместе с мамой, нравилось, когда их босые ноги взбалтывали воду в ручье.

Пытаясь справиться со слезами, она снова посмотрела в окно. Яркий свет резал глаза, а песчаная пыль проникала в горло. Часы тянулись очень медленно, от топота копыт разболелась голова. Она устала — устала так сильно, что глаза закрывались сами собой, но каждый раз, когда она погружалась в сон, экипаж кренился или вздрагивал, и она просыпалась.

Только один раз за все время пути кучер остановился, чтобы сменить лошадей и сделать небольшой ремонт. Хлоя отвела Сару в туалет. Когда же девочка вышла на улицу, Хлои нигде не было видно. Тогда она побежала к экипажу, затем в конюшню, на дорогу, выкрикивая имя Хлои.

— Прекрати этот шум! О Боже, откуда вся эта беготня? — прошептала Хлоя, внезапно появившись рядом. — Ты похожа на курицу, которой только что отрубили голову, так смешно ты бегаешь и кричишь!

— Где ты была? — резко спросила Сара, слезы текли по ее щекам. — Мама сказала, чтобы мы всегда были вместе!

Брови Хлои иронически изогнулись.

— Ах, извините, госпожа, но я позволила себе, не спросив вашего разрешения, выпить кружку эля. — Она схватила Сару за руку и повела ее в станционный домик.

Жена станционного смотрителя стояла у двери и вытирала руки.

— Какая милая маленькая девочка, — сказала она, улыбнувшись Саре. — Ты голодна, прелесть моя? У тебя есть время, чтобы съесть тарелку мясного супа.

Сара сделала большие глаза, стесненная таким повышенным вниманием.

— Нет, спасибо, мадам.

— И очень воспитанная, — добавила женщина.