– Не важно, как я спал и каким был кофе, – холодно ответил сэр Томас, возвращаясь на свое место у стола. Сэр Томас был невысокого роста осанистым джентльменом, но более всего он напоминал крапчатого фазана в коричневом сюртуке и полосатом жилете. – Я желаю знать, Люсинда, что за блажь пришла вам в голову?

Люсинда вопросительно подняла красивые брови. Ее пухлые губы выразили искреннее изумление. Она решила изображать непонимание.

– Не знаю, о чем вы говорите, папа. – Она кивнула лакею, который положил ей на тарелку порцию вареных яиц и тушеные почки. – Да, благодарю. Еще тосты и мармелад, пожалуйста.

Сэр Томас подождал, пока лакей отойдет от стола, и воскликнул:

– Я говорю о вашем платье, Люсинда! Что все это значит? – И он указал рукой на элегантное платье дочери.

– Вам оно не нравится, папа? Я так разочарована… Я была уверена, что оно мне подходит, – небрежно говорила Люсинда, намазывая мармелад на тосты.

– Вам хорошо известно, что я говорю не о фасоне, – раздраженно ответил сэр Томас. – Не играйте со мной в загадки. Я спрашиваю, почему вы сняли траур. Лорд Мейз только год в могиле…

– Простите, папа, но должна вас поправить. Лорд Мейз ушел из жизни ровно год и… – Люсинда поглядела на часы, – …и полчаса назад. По крайней мере, так мне доложили.

Со стороны прислуги послышался сдавленный смешок, который быстро заглушило звяканье посуды. Дворецкий метнул на провинившегося строгий взгляд. Однако и он сам преувеличенно пристально следил за подачей блюд на стол, чтобы иметь возможность послушать разговор. Разговор хозяев, который принимал интересный оборот.

Люсинда и сэр Томас не обратили внимания на поведение прислуги. Хозяйке было решительно все равно, что их кто-то слышит, потому что она не желала держать в тайне свои намерения. Что касается ее отца, то в тот момент он был явно потрясен и вряд ли помнил, где находится.