Пока ее не было, он копался в своей памяти и пытался сдержать себя и не вцепиться в простыни нервными пальцами. Он знал названия окружающих его предметов. Кровать, одеяло, огонь. Небо на улице слегка порозовело. Это... рассвет. Странно, но ему на ум тут же пришли и другие слова. Palang. Kambal. Aag
Но личных воспоминаний у него не осталось. Снова пришлось бороться с нарастающим страхом. Его эмоции представляли собой сплошной комок нервов, кричащий о его уязвимости, одиночестве и совершенной беспомощности, поскольку он не знает даже, что представляет для него угрозу.
Странно, но в глубине души он чувствовал, что уже не в первый раз оказался не в ладу с самим собой. Вероятно, именно поэтому его страх вырос до таких размеров. Но о той, другой ситуации, какой бы она ни была, он ничего не мог вспомнить.
Однако он явно выжил после того случая. А сейчас у него была жена, утверждавшая, что он в безопасности. Очевидно, что она за ним присмотрит, пока он не окрепнет настолько, чтобы сам мог присматривать за ней.
Что ж, пока его сознание ухватилось за единственный доступный ему, но основополагающий факт: он – мужчина, а Мария Кларк – женщина.
***
Мария бегом спустилась в кухню, зная, что покраснела, как свекла. Почему, скажите на милость, она сделала такое скандальное заявление? Сказать бедняге, что она – его жена! Слова просто вырвались, словно не она, а бабушка Роуз заговорила вместо нее.
Но он был просто сражен тем фактом, что ничего не помнит. Даже испугался. Вспомнив о своем собственном страхе одиночества, она поняла его. Ей было очень плохо без семьи, без друзей, но, по крайней мере, она знала, кто она. А потерять собственную личность... При этой мысли она содрогнулась.