Все получилось, как в кино. Выкапывая из милицейского косноязычия кусочки ценной породы, я обнаружил три, совершенно не связанных между собой, ограбления. Ночью трое с пистолетами подходили к остановившимся машинам и отбирали все, что выглядело ценным. Одному водителю даже прострелили ногу. И никто ничего не видел. Максимум информации – действовали лица кавказской национальности. А этих лиц у нас сейчас куда больше, чем на Кавказе. Я здорово разгулялся на этом скудном материале. Во-первых, сообщил читателям, что бандитов было не трое, а четверо, ибо один должен был быть за рулем. Что машина разбойников была обязательно четырехдверная, а значит, ни «восьмерка», ни «таврия» на эту роль не подходили. Я даже постарался вычислить место их проживания. Материал поставили в номер и в тот же день моя супруга принесла из ЦОСа новые сводки, одна из которых повествовала о дневном нападении на грузовик. Нападавших кавказцев было четверо, и приехали они на «девятке», а не на указанной ранее кем-то из пострадавших «восьмерке». Мой триумф длился целых полчаса. Потом пришел главный редактор и устроил истерику по поводу работы отдела расследований.

Это его право и приоритет. Если есть у начальника охота поскандалить – он скандалит. Хочет – закатывает истерику.

Кстати, об охоте. Появилось у меня желание передать всю нашу уголовную прелесть под соусом охоты и собирательства. Тем более, что воспоминания, родные и близкие создали очень подходящее настроение.

11 февраля 1995 года, суббота, 12-30, Москва.

Перед Александром Павловичем стояла трудная задача. Через пять минут ему нужно было докладывать о происходящем в Чечне, а у него сомнений было больше чем информации. События ускользали из-под контроля, нужно было что-то предпринимать, но что именно, Александр Павлович мог решить, только получив всю картину происходящего. Даже те факты, которые он уже знал, пока трудно трактовать. Можно передать все аналитикам, но это значило потерять время, которого и так не было.