Взгляд Грирсона заставил ее затрепетать. Сейчас ей хотелось только одного — заняться с ним любовью, и немедленно. Иначе она просто умрет от нестерпимого желания.

— Ты мне должна многое. Очень многое, — ответил Скотт.

Эмили потеснее сжала ноги. Как же она хотела его! Хотела ощутить его большие горячие руки на своей коже. Его тяжелое тело на своем трепещущем от наслаждения теле. Заниматься с ним любовью всю ночь напролет. И не одну ночь, а много, много…

— Зачем ты это делаешь? — Ее голос звучал еще жалобнее.

— А почему бы и нет?

— Может, хватит играть в игры? Мы уже не дети.

— Пожалуй, ты права, мы выросли. Хотя ты снова возвращаешь меня в юность. Вот поэтому я и послал тебе тот букет.

— Не понимаю, — замотала головой Эмили.

— Ты догадываешься, киска, почему я здесь? — Скотт медленно провел пальцем по ее лицу и посмотрел ей прямо в глаза. — Я здесь для того, чтобы избавиться от тебя раз и навсегда. А ты меня по-прежнему хочешь? — спросил он, продолжая гладить большим пальцем ее шею, потихоньку приближаясь к заветному местечку… Эмили вздрогнула, ее ноздри раздулись.

— Перестань, — хрипло попросила она.

Скотт нервно сглотнул. Она снова стала прежней Эмилкой. Ничего общего с той женщиной, с которой он случайно столкнулся вчера. Сейчас на Эмили была тонкая шелковая блузка, через которую просвечивали темные острые соски. Как же ему хотелось снова сжать их своими пальцами…

«Нет, — сказал он самому себе. — Я должен изгнать эту сучку из своей жизни раз и навсегда».

Эмили вздохнула, ее губы приоткрылись. Тогда он наклонился к ней ближе и прижался своими губами к ее рту. Его поцелуй был легким, но обещал многое. Скотт провел языком по ее нижней губе, потом его язык проник в ее рот. Руки Эмили вспорхнули на его плечи, сжали их, спустились вниз. Ее пальцы гладили напрягшиеся мышцы его груди, а потом скользнули к его соскам. Его член напрягся при воспоминании о том, как она, бывало, ласкала все его тело. Язык Скотта еще глубже проник в рот Эмили, его руки ерошили ее волосы.