— Эмили, — негромко позвал Скотт.

Эмили подняла на него глаза и сразу поняла, что и ему было тяжело в эти минуты. Месть может ранить мстителя куда сильнее и больнее, чем жертву. Каждое действие имеет свое противодействие — этот закон справедлив не только для физики. В человеческих отношениях очень трудно разобраться, кто на самом деле палач, а кто — жертва. Скотт казнил ее сейчас, но он казнил и самого себя.

Внезапно Скотт протянул руку и прикоснулся к лицу Эмили, мягко провел пальцем по щеке и спустился вниз, к шее, где билась жилка. От предчувствия наслаждения по телу Эмили прошла дрожь, соски затвердели, а трусики сразу промокли. И это от одного прикосновения… «Хороши бы мы были, если бы остались в приемной», — мелькнуло у Эмили.

— Я соскучился по твоим бусикам, — сказал Скотт. — Ты их никогда не снимала. Даже когда танцевала голой. Помнишь?

— Думаю, я была неважной стриптизершей, — хрипло ответила Эмили, поглаживая его бедро.

— Зато теперь ты журналист высшего класса.

Скотт провел пальцем по ее шее над вырезом блузки. Его прикосновения были легкими, но кожа Эмили вспыхивала от них. Скотт медленно расстегнул пуговицы на блузке Эмили — одну за другой — и стал ласкать ее соски сквозь шелковый бюстгальтер неторопливыми движениями, заставившими женщину застонать.

— У тебя очень сексуальное белье. Уж не для меня ли ты его надела?

— Я всегда так одеваюсь, — проговорила Эмили срывающимся от возбуждения голосом. — Удел одиноких женщин — быть готовыми ко встрече с прекрасным незнакомцем.

Скотт неторопливо пошел к двери и повернул ключ. Окружающий мир оказался отрезанным от них. Сдвинув лежащие на столе документы в сторону, Скотт повел рукой, приглашая Эмили присоединиться.