Эмили с трудом дождалась конца рабочего дня. Сегодня буквально все валилось у нее из рук, на глаза наворачивались слезы, так что секретарша несколько раз участливо спрашивала, хорошо ли мисс Шихи себя чувствует.

И дома, в собственной квартире, легче ей не стало. Впервые в жизни, пожалуй, Эмили взглянула на свое жилище совсем другим, критическим взглядом, и оно ей совершенно не понравилось. Идеальная чистота, аккуратность, но при этом какой-то нежилой вид, словно это не дом, а дорогой гостиничный номер. От стен и мебели веяло стерильностью и холодом.

«Спать, скорее спать», – приказала самой себе Эмили. Сейчас она примет горячую ванну с ароматической солью и ляжет. Но ее планы нарушил внезапный телефонный звонок.

– Эмили, это я, – прозвучал в трубке голос Скотта, – не бросай, пожалуйста, трубку.

– Я повторяю тебе: больше нам не о чем говорить! – злобно выкрикнула Эмили.

– Есть. Можешь мне поверить. И для этого я хочу с тобой встретиться, – Скотт говорил очень спокойно.

– Я не желаю больше тебя видеть! Никогда! Наш договор нарушен, и нарушил его ты!

– Как, скажи на милость? Ты сама набивалась на секс в коридоре! – Он начинал заводиться.

– Прекрати меня оскорблять, слышишь!

– Послушай, Эмили, – Скотт заговорил совсем другим, умиротворяющим тоном. – Попробуй успокоиться и взять себя в руки. Я совершенно искренне говорю тебе: я не понимаю, отчего ты так на меня взъелась.

Поэтому я предлагаю тебе встретиться и обо всем откровенно поговорить. Давай встретимся завтра в шесть часов вечера.

– Нет, только не завтра! – испуганно вскрикнула Эмили. – Завтра для меня слишком ответственный день.

– Хорошо, тогда через два дня. Идет?

– Ладно, я согласна. Через два дня, – безвольно согласилась она.

Повесив трубку, Эмили долго сидела в кресле. Она чувствовала себя так, словно ее переехал многотонный грузовик. Сил размышлять над тем, что заставило Скотта ей позвонить, у Эмили не было. Точно автомат, она дошла до кровати и рухнула без сил, не приняв ванну и даже не раздевшись. Некоторое время полежав с открытыми глазами, она впала в тяжелое забытье.