Мне давно хотелось слетать в Америку, размышляла она. Я не была там больше десяти лет. И это прекрасный случай исполнить желание...

Через пару часов девушка все-таки вышла из своей комнаты, чтобы поговорить с матерью. Та сидела в гостиной перед телевизором, но происходящее на экране ее совсем не интересовало. Она чувствовала, что больше не может влиять на поступки дочери, и это не давало ей покоя.

– Ты должна меня понять... – Софи постаралась придать голосу твердость. – Ничего страшного не случится, если я на пару недель отлучусь из дома.

– Дочка, ты же совсем не знаешь жизни! Я беспокоюсь за тебя! Ты не представляешь, как сложно оказаться одной в незнакомой стране! – Мадам Моруа говорила с таким надрывом, словно Софи собиралась улететь на другую планету.

– Мама, ну что за глупости! Я жила в Америке десять лет с самого рождения и сейчас была бы там, если бы после смерти отца ты не увезла меня во Францию. Я прекрасно владею английским языком, у меня даже образование соответствующее, если ты забыла. И буду там я вовсе не одна, а с Этьеном.

– Ты совсем меня не любишь, не заботишься, а ведь мне с каждым днем все хуже и хуже... – завела обычную шарманку мадам Моруа, надеясь, что в душе дочери зародится сострадание и она откажется от рискованных планов.

– Это неправда! – оборвала Софи тоскливый монолог. – Я очень тебя люблю, мамочка. Просто настала пора быть самостоятельной. Я и так с этим не спешила. А насчет здоровья, признайся, ты все-таки преувеличиваешь. Но на всякий случай я повешу на стене рядом с телефоном номер аптеки. Они доставляют лекарства на дом, так что, если почувствуешь себя плохо, сразу звони.

Мадам Моруа молчала, скорбно поджав губы. Она лихорадочно искала доводы, способные заставить дочь остаться дома, но не находила. Софи действительно была совершеннолетняя и имела полное право выбирать, как ей жить дальше.