— Вероятно, ваш брат изобразил меня чем-то вроде великана-людоеда, — заметил лорд Чард, словно читая ее мысли.

— Нет, нет, боже упаси! — сказала она быстро. — Но он рассказывал мне, что вы служили во Франции, и к тому же в высоком чине, и я предполагала, что вы… гораздо старше.

По промелькнувшему в глазах Хьюго облегчению она поняла, что на этот раз попала в точку. И в то же время сердце ее забилось сильнее при мысли, что из-за собственной глупости она едва не угодила в ловушку.

— Уверяю вас, мне очень много лет, — самым серьезным тоном ответил лорд Чард. — Через полтора года мне исполнится тридцать, и понятно, что для леди в вашем нежном возрасте я должен казаться древним стариком.

Леона рассмеялась:

— Нет, что вы, милорд! Я только думаю, что вы на удивление молоды для столь прославленного героя.

Это было сказано как нельзя более к месту, и Леона осталась довольна собой. Затем лорд Чард посторонился, чтобы представить своего спутника:

— Мой секретарь и компаньон, мистер Николас Уэстон.

— К вашим услугам, сударыня.

Мистер Уэстон поклонился, и Леона мгновенно почувствовала к нему неприязнь. Маленького роста, остролицый, он до смешного напоминал ей крысу. Его бесцветные глазки бесцеремонно шарили по ней взглядом, и она была абсолютно уверена в том, что в его мнении она не выдерживала никакого сравнения ни с одной из женщин, которых он когда-либо встречал.

Она присела в реверансе и жестом пригласила обоих в гостиную.

— Не желаете ли бокал вина, милорд? — предложил Хьюго.

— С большим удовольствием, — ответил лорд Чард.

Хьюго поспешил вперед, чтобы разыскать Брэмуэлла и приказать ему достать графин и лучшие хрустальные рюмки.

— Николас, будьте любезны, принесите мой ларец с деловыми бумагами. Я оставил его в карете, — сказал лорд Чард.

Николас Уэстон также удалился. Леона лихорадочно пыталась найти подходящие слова для разговора, но оставшись наедине с этим человеком, внушавшим ей безотчетный страх, она словно лишилась дара речи.