— Ему не удастся причинить нам вред, я не позволю ему этого, — ответил Хьюго. — Чард подозрителен по натуре, но никаких точных сведений у него нет. Как только он убедится в своей ошибке, сейчас же уберется отсюда, и мы никогда больше о нем не услышим.
Слова Хьюго звучали успокаивающе, но в его тоне не было убежденности, и по выражению его лица Леона поняла, что в глубине души он испытывал не меньший страх, чем она. Слегка вздохнув, она подошла к брату и запечатлела быстрый, легкий поцелуй на его щеке.
— Я сделаю все, что в моих силах, — заверила она. — Но я ненавижу лорда Чарда! Он явился сюда, чтобы разрушить наше счастье, вселить в нас страх и неуверенность, когда мы хотели только одного — чтобы нас оставили в покое!
— Ты должна как можно лучше сыграть свою роль, Леона. Все в твоих руках, — напомнил ей Хьюго.
— Я постараюсь! Обещаю тебе, что буду стараться!
От избытка чувств ее глаза на мгновение наполнились слезами. Отвернувшись он него, она взбежала по лестнице, и несколькими секундами позже он услышал ее голос, зовущий миссис Милдью и ее дочь Розу.
Хьюго прошел через зал в гостиную, широкие окна которой выходили в сад. Занавески на окнах поблекли, обивку на креслах давно следовало бы обновить. Повсюду были расставлены вазы с цветами, и в целом комната еще сохраняла следы былого изящества и величия, несмотря на свой нынешний неприглядный вид.
Хьюго осмотрелся. Интересно, какое впечатление может возникнуть у лорда Чарда, размышлял он. Не покажется ли ему странным, что молодой человек, который может позволить себе поставить на кон тысячу гиней, тратит деньги на ночные развлечения, вместо того чтобы привести в порядок свой собственный дом?
Ему приходилось откладывать каждое пенни, чтобы иметь возможность вести роскошную жизнь в Лондоне, принимать у себя за обедом светских дам и щеголей, после чего проводить вечера за обитыми зеленым сукном бильярдными столами, которые, безусловно, притягивали его к себе больше, чем блуждающие огоньки, иногда появлявшиеся, если верить местным жителям, по ночам вдоль берега реки.