– Вы опробовали препарат на себе?

– Да, сэр, как вы и велели. – Бертран смотрел прямо в глаза шефу. Он всегда так поступал, когда лгал ему. – Я принял одну таблетку вчера утром…

– Целую таблетку?

– Да, мсье Лазар, – ответил помощник. На самом деле он принял лишь половину. – Я принял таблетку после завтрака, в десять часов утра, в своем гостиничном номере. Эффект был мгновенным и, должен вам сказать, просто потрясающим.

– Меня не интересуют детали. Скажите только: желаемый результат был достигнут?

– Да, сэр, в полной мере. Я сразу же почувствовал, как спало напряжение, отступили тревоги. Пришло ощущение покоя и уверенности в себе, улучшилась ориентация в пространстве. Цвета и звуки приобрели необычайную яркость и сочность. И еще…

– Как вам спалось?

– Спалось? О, прекрасно, сэр. Я лег в постель около полуночи и…

– Хорошо ли вы спали? Без сновидений?

– Мне снились только приятные сны, сэр. – Бертран позволил себе улыбнуться. – Я с удовольствием видел бы такие сны каждую ночь.

– Я вас не понимаю.

– Все пять чувств словно бы обострились, мсье Лазар. Сны были эротическими. Я сразу же заметил, как повысилась моя мужская потенция. Если бы в тот момент я был не один…

– Вы свободны, – холодно и кратко бросил Лазар. Бертран, думавший, что его последние наблюдения могут заинтересовать даже такого человека, как шеф, мгновенно понял, что ошибся. Лицо Лазара являло собой непроницаемую маску отчужденности. Он опустил голову и снова стал рассматривать коробочки. Помощник бросил последний взгляд на черные волосы хозяина, тускло отсвечивающие в лучах лампы, и стал медленно пятиться по направлению к двери. Лазар не терпел даже малейших признаков фамильярности. Если повезет, думал Бертран, ему удастся добраться до двери раньше, чем шеф даст волю своему гневу. Ему уже удалось избежать взбучки за опоздание, не может же повезти дважды за столь короткое время. Пятясь к двери, Бертран ожидал, что в любую секунду шеф изольет на него присущий ему холодный сарказм. Помимо всего прочего, Лазар был знаменит тем, что умел стереть человека в порошок, даже не повышая голоса.