Молодой человек врал легко и непринужденно, однако удивляться этому не приходилось – вся эта ложь являлась политикой компании, была тщательно отрепетирована и озвучивалась – в тех или иных вариациях – уже много раз до этого. Весь мир должен был знать, что загадочная, окруженная тайной Казарес, тем не менее, продолжает творить. Каждый из ее высокопоставленных сотрудников врал на свой лад. Кто-то делал упор на ее внешность, кто-то – на обаяние или одухотворенность, а вот Бертран, который, кстати сказать, ни разу в жизни не встречался с Казарес, решил сделать ставку на утонченную артистичность своей недосягаемой хозяйки. Это, как ему казалось, срабатывало лучше всего остального.

– Необычайная женщина, – проговорил полисмен, покрутив головой.

Бертран торжественно кивнул, показывая, что не может оспаривать столь очевидный факт, но дальше предпочел не распространяться. Дело в том, что о других, еще более необычных качествах, присущих личности Марии Казарес (о которых, впрочем, Бертран мог догадываться лишь благодаря слухам и собственной интуиции), он не посмел бы поведать никому, даже собственной жене.

Инцидент был исчерпан. Полицейская машина уехала. Бертран, все еще дрожа, сел за руль своего «Мерседеса», закурил очередную сигарету, пытаясь успокоить нервы, и решил, что по возможности постарается не упоминать об этом незначительном происшествии мсье Лазару. Затем он продолжил свой путь по направлению к Парижу, но уже с гораздо более умеренной скоростью.

Его нервы, однако, вновь разыгрались, когда он въехал во внутренний дворик изумительного особняка семнадцатого века, купленного Лазаром примерно пятнадцать лет назад специально для штаб-квартиры империи Казарес.