Девушка сходила к ручью за водой. У нее еще был возле дома колодец, но она им редко пользовалась. Вода в ручье была кристально чистая и приятная на вкус. Волосы после нее становились как шелк. Ручей был ледяной даже летом. Мать говорила, что вода в нем не простая — она исцеляет тело и укрепляет дух. Она называла его «Сварогов ручей». Двери конюшни были распахнуты.

— Забрал своего коня и уехал! — подумала Радмила. Она зашла в конюшню и чуть не выронила ведра. Рыцарь никуда не уезжал. Он был здесь — стоял на коленях, руки его соприкасались ладонями на уровне груди, голова опущена. Какие-то монотонные фразы чужого языка. Он был настолько поглощен молитвой, что и не обратил внимания на вошедшую девушку. Радмила опустила ведра с водой.

— Что он делает? Молится, что ли, своему богу? Почти совсем как наши христиане! — она вспомнила молящегося отца.

— Я не собираюсь ждать, пока он закончит! Напою лошадей! Меня еще сегодня ждут дела! Пусть молится сколько хочет! А потом уезжает! Я уеду раньше. Пусть забирает все, что вздумает. Брать все равно нечего! Даже, если весь дом вверх ногами перевернуть! — Радмила про себя посмеялась.

Она покормила лошадей и пошла собираться в дорогу. Рыцарь по-прежнему пор молился, не поднимаясь с колен.

— Он еще здесь? Надеюсь, к вечеру его уже не будет, — девушка забралась на свою кобылу, устроилась поудобнее в седле‚ и поскакала лесом в сторону села.

Она долго ехала по лесной тропинке. Хотелось побыстрее добраться до села, ей не терпелось встретиться с людьми, узнать, как они сейчас живут, послушать, что расскажут. Наконец она выбралась из леса.

— Быстрей, Голуба! Что же ты так плетешься! То тебя остановить невозможно, то ты еле скачешь! — Радмила посмотрела вдаль, какое-то-то нехорошее чувство закралось в сердце. Она почувствовала в горле комок.

— Где же село?! Здесь было столько домов! — это повергло ее в ужас, что-то заледенело в груди Радмилы и стало опускаться ниже и ниже.