— Сейчас, мой хороший, подожди, я все сниму, и мы пойдем домой! Я тебя там накормлю! Ногу вылечу! Сейчас, сейчас! Ну! Стой смирно! — Она обошла лошадь с другой стороны, чтобы окончательно избавиться от тяжелых доспехов, точнее, оттого что от них осталось.

Радмила взяла жеребца за поводья, подошла к Голубе и ловко вскочила на нее:

— Домой, голубушка! Только не быстро, а то твой жених совсем ослаб.

Прихрамывая, чужак вначале покорно следовал за Голубой. Вдруг неожиданно жеребец дернулся, вырвал поводья из рук девушки и остановился.

— Вот незадача! Еще один упрямец на мою голову! Ну что же, будем здесь ночевать?! — Радмила посмотрела на кобылу. Жеребец, не обращая внимания на девушку и ее лошадь, медленно побрел в глубь леса.

— Ты не понравилась! Смирись, и тронемся домой.

Но Голуба так быстро сдаваться не собиралась и направилась вслед за жеребцом.

— Окаянная! — у рассерженной девушки на лице выступил румянец. Вороной конь вернулся к тому же кустарнику, где его и заметила Радмила и, тихонько заржав, стал пробиваться сквозь хрупкие ветки.

— Да что ты там забыл? У меня намного лучше, чем в лесу! — девушка спрыгнула с лошади. Подошла ближе к кустам и потянулась к поводьям.

— Все! Зову в последний раз! — и вдруг она споткнулась об что-то непонятное. Радмила посмотрела себе под ноги и ужаснулась. На земле лежало тело рослого мужчины, в кольчуге, в разорванном белом плаще. Глаза его были закрыты, в груди торчала стрела. Тевтонский рыцарь! Радмила уже не раз их раньше видела, правда, только мертвыми. Девушка склонилась над телом рыцаря.

Черты его лица, залитого кровью, было невозможно рассмотреть. Рука в кольчужной рукавице мертвой хваткой сжимала рукоятку меча необычной формы.