Макс узнал и оценил каждого как яркую личность и всех вместе как единое целое. В особняке всегда что-то происходило, и всякий имел что сказать по любому поводу. Для него — единственного ребенка в доме, где его начитанность считалась недостатком, — стало открытием очутиться среди людей, заботившихся и о себе, и друг о друге.

Кики работала автомехаником и, сияя таинственным светом новобрачной, со знанием дела рассуждала о двигателях. Энергичная и деловая Аманда трудилась помощником управляющего в близлежащем отеле. Сюзанна руководила компанией по озеленению и посвятила себя своим детям, отца которых никто не упоминал. Коко заправляла Башнями, готовила превосходную еду, очень ценила мужскую компанию и периодически нервировала Макса угрозами погадать на него на спитом чае.

И еще Лила. Он узнал, что она работает натуралистом в национальном парке Акадия, любит длительный сон, классическую музыку и изысканные десерты своей тети. Под настроение могла сидеть, развалившись в кресле, выпытывая подробности его жизни, или свернуться в солнечном луче, как кошка, отрешившись от него и всего остального вокруг, пока дрейфовала в одну из личных фантазий. Потом потягивалась, улыбаясь, и снова возвращалась в реальность.

Она оставалась для него загадкой, смесью дремлющей чувственности и нетронутой невинности… ошеломляющей открытости и недоступного уединения.

Через три дня Макс восстановил силы, и его пребывание в Башнях подошло к концу. Он понимал, что самое разумное — покинуть это место, на переведенные деньги купить билет в один конец до Нью-Йорка и попытаться найти работу на лето.

Но до чего же не хотелось быть разумным.

Впервые он находился на каникулах и, хотя его силой втянули в них, вознамерился сполна ими насладиться. Ему нравилось просыпаться утром под рокот и запах моря. Макс с облегчением понял, что несчастный случай не заставил его бояться или невзлюбить воду. Было что-то невероятно расслабляющее в отдыхе на террасе, любовании изумрудной или темно-синей гладью океана и разглядывании далеких скоплений островов.