— Вряд ли можно сказать, что он бросает вызов Бесс, если она ничего об этом не знает, — кисло заметил Конн, — но ведь Дадли всегда был из тех, кто ничего не делает в открытую.

— Ты думаешь о нем так под влиянием твоей сестры Скай, — сказала Леттис. — Она так и не простила Роберту, что он бросил ее.

— Леттис, неужели ты веришь в это? Это даже большая глупость, чем твое намерение выйти замуж за графа Лестерского. Твой будущий муж изнасиловал мою сестру, когда она носила траур по своему третьему мужу. Королева знала об этом и спустила это ему с рук, чтобы не портить настроения своему любимчику. Тогда она еще верила, что сможет сама выйти за него замуж.

— Не останусь здесь ни минуты, не желаю слушать, как оскорбляет моего жениха какой-то ирландский выскочка! — негодующе крикнула ему Леттис.

— Нет, — сказал Конн с озорной улыбкой, — ты останешься здесь, рыжеволосая мегера. Ведь никто, кроме меня, не доставит тебе такого удовольствия. Разве не так? Это последняя ночь, которую мы проведем вместе, если ты быстренько не овдовеешь. Я не собираюсь подбирать остатки после Дадли, но меня радует, что он никогда не узнает, что ему предстоит спать с тем, что осталось после меня.

— Сукин сын! — взвизгнула Леттис и ударила его по лицу изо всех сил.

Он звонко хлопнул ее в ответ и попытался обнять.

Они яростно боролись на огромной кровати.

— Сука! — прошипел он. — Ты не больше чем течная сука, Леттис!

—  — А ты, Конн О'Малли, ублюдок с вечно неудовлетворенным желанием! Надеюсь, ты никогда не найдешь женщину, которая бы удовлетворила это желание! — Она вцепилась ногтями в его широкую спину.

"Она права, — подумал он, — и будь она проклята за это!» Он обожал женщин, обожал заниматься с ними любовью, обожал доставлять им удовольствие, и хотя, занимаясь любовью, он всегда получал физическое удовлетворение, тем не менее он никогда не встречал женщину, которая по-настоящему, удовлетворяла бы его. Он никогда никого не любил. Со злостью Конн просунул колено между ее мягкими белыми бедрами, заставив их раздвинуться, и грубо вошел в нее, снова и снова таранил ее, желая сделать ей больно, — ее проницательность обидела его.