Эйден подавила улыбку. Она знала, что Клуни нравится Мег больше, чем она призналась бы в этом, и ей было приятно, что слуга Конна испытывал ответные чувства.

- Ты хороший человек, Клуни, - спокойно сказала она. - Присматривай за милордом и следи, чтобы у него не, было неприятностей.

- Я постараюсь, миледи.

После этого Эйден поспешила в контору поместья и из потаенного места достала кошелек для мужа. Она наполнила его серебром, однако добавила десять золотых монет. Потом, после некоторого раздумья, взяла кошелек поменьше, чтобы дать его Клуни на случай острой необходимости, и когда снова вернулась в зал, дала ему надлежащие приказания.

Конн уже ждал ее, и она отдала ему кошелек, который он положил в камзол. Он стоял в дорожном платье, в высоких, крепких башмаках, расшитом коричневом камзоле, который был застегнут на несколько пуговиц, как и его шелковая рубашка с распахнутым воротом, надетая под камзол. В руках он держал длинный плащ.

- Где твои перчатки для верховой езды? - спросила она. - Ты же не можешь ехать всю дорогу до Лондона без них, Конн.

- Они со мной, Эйден, - сказал он ласково и показал их ей.

- Надолго ли? - прошептала она.

- Не знаю, но что бы там ни было, это не серьезно. Думаю, что ненадолго.

- Я люблю тебя, - тихо сказала она.

- Я люблю тебя, - сказал он, а потом, притянув ее к себе, страстно поцеловал. Он провел губами по ее губам, как будто запоминая их. - Береги ребенка, - приказал он, а потом, отпустив ее, крупными шагами вышел из зала.

- Конн!

Он остановился и повернулся.

- Оставайся здесь, Эйден, - приказал он. - Я не хочу, чтобы моим последним впечатлением от дома была ты, машущая мне рукой на прощание. Я скорее предпочел бы, чтобы моим первым впечатлением при возвращении домой была ты, поджидающая меня на пороге.