— Если кто-нибудь из нас попадет в беду, то может послать свое кольцо другой и быть уверенной, что получит помощь! — с воодушевлением воскликнула Фиби.

— Все это очень г-глупо и романтично, — заявила Оливия и нахмурилась, что было попыткой — она это сама понимала — скрыть волнение.

— А что плохого в романтике? — пожав плечами, возразила Порция, и Фиби ответила ей быстрой благодарной улыбкой.

— Ученым романтика ни к чему, — сказала Оливия. Она нахмурилась еще сильнее, так что ее черные брови почти сошлись над глубоко посаженными карими глазами, а затем вздохнула: — Л-лучше я вернусь на свадьбу.

Она положила витое колечко в маленькую сумочку на поясе, затем бессознательным движением — как будто для того, чтобы придать себе смелости, — быстро коснулась запястья, слегка измазанного их смешавшейся кровью, и направилась к двери.

Когда дверь открылась, в полутьму лодочного сарая ворвался шум расположенного на другом берегу реки города. Оливия вздрогнула от диких грубых звуков.

— В-вы слышите, что они кричат?

— Они кричат: «Голова с плеч, голова с плеч!», — объяснила Порция. — Только что казнили графа Страффорда.

— За что? — спросила Фиби.

— Боже праведный, неужели вы ничего не знаете? — Порция была прямо-таки потрясена их неведением. — Страффорд был ближайшим советником короля, а парламент восстал против короля и отстранил графа, и теперь они отрубили ему голову.

Оливия почувствовала, как волосы зашевелились у нее на голове, когда тихий майский воздух прорезал грубый восторженный рев толпы, а над городом и его окрестностями начал подниматься густой и удушливый дым костров, зажженных в честь насильственной смерти человека.

— Джек говорит, что будет гражданская война, — продолжала Порция, упоминая об отце с привычной фамильярностью. — Он обычно не ошибается в таких вещах… в отличие от многих других, — добавила она.