У парадного ее встретил Паскаль.
– Доброе утро, Дениза, – приветствовал он ее и поцеловал в щеку. – Как спали?
– Отлично. А утро действительно доброе. – И Дениза улыбнулась Паскалю. – Ну, побежали?
Остановившись у вчерашней скамейки, Паскаль сказал:
– Сегодня я не приду на обед в ваш ресторан. У меня конференция, придется перекусить прямо на месте. А вот вечером... Может, сходим в Ботанический сад?
– С удовольствием. Я люблю там гулять, – призналась Дениза.
– А потом поужинаем вместе?
– Поужинаем, – согласилась она.
– Значит, встречаемся у нашей скамейки в... Нет, лучше в пять тридцать. А то какой-нибудь оратор на конференции разговорится и нарушит регламент. И тогда... – Паскаль коснулся пальцем ее щеки. – До встречи, Дениза. Я уже скучаю.
На работу она вышла в прекрасном расположении духа.
– Как провела выходной? – подозрительно посмотрев на нее, спросил Клод.
– Как обычно: пробежка, занятия спортом, уборка, стирка, походы по магазинам – ничего особенного. – Дениза почему-то решила не говорить Клоду о Паскале, хотя считала негра своим другом.
– Но ты... какая-то другая сегодня. Вся светишься, – ревниво заметил Клод.
Она ничего не ответила, так как на террасе появились первые посетители. Причем сразу несколько. Надо было спешить их обслужить. Она знала, что даже секундная задержка привела бы в отчаяние месье Жюбеля, который так гордился качеством обслуживания в «Жемчужине озера».
Когда Дениза приняла заказы и обслужила первых посетителей, к ней присоединилась Мирей, закончившая расставлять прохладительные напитки в специальный холодильник, где они должны были храниться в течение дня, всегда готовые к употреблению, словно снаряды на поле боя. Стало чуть полегче. Да и Клод тоже летал по залам и террасе ресторана, как теннисист экстра-класса, успевающий к каждому мячу в пределах своего корта.
Но Дениза почему-то избегала смотреть на него и встречаться с ним взглядом. Почему? Она и сама не знала. Но лишь еще более сосредоточенно следила за своими заказами и обслуживала клиентов с такой безукоризненностью, что сама себе казалась одним большим тщательно отлаженным автоматом.