Ей сровнялось четырнадцать, когда, влетев в кабинет отца, она объявила, что в расположенный неподалеку — в паре миль от их имения — ярмарочный городок вот-вот нагрянет цирк.

— Papa, мы должны побывать там! Обязательно своди меня в цирк! — Глаза у Канеды блестели.

— Терпеть не могу, когда животных держат в неволе, — пытался отговорить ее Джеральд Лэнг.

— Дикие звери меня не интересуют, — ответила Канеда. — Но на афише написано. что у них есть лошадь, понимающая буквально каждое слово! Это же самое умное животное в мире.

Лицо Джеральда Лэнга выражало известный скептицизм, однако Канеда настаивала, и он обещал сводить ее на представление.

Он абсолютно не сомневался, что в напоминающем винегрет представлении будут несколько убогих лошадей и пара клоунов — не слишком забавных; шталмейстер, он же владелец цирка, привыкший топить в вине финансовые трудности; ну а если им очень повезет, к этой компании добавится парочка акробатов.

Так как Гарри находился в школе, то для Канеды, лишенной каких бы то ни было развлечений в сельской глуши, бродячая труппа значила ничуть не меньше, чем лондонский цирк Эшпи.

Клементина Лэнг сказала, что у нее слишком много домашних дел, и отец с дочерью отправились вдвоем.

Ехали они в старомодном кабриолете, которым Джеральд Лэнг управлял умело, даже с шиком, и Канеда уже в который раз подумала, что отцу более импонировал бы современный фаэтон с парой или даже четверкой великолепных лошадей.

Они же могли себе позволить только кабриолет, но Канеда так радовалась обществу отца, что на прочее не обращала внимания.

Они добрались до городка, и тотчас их взорам предстала рыночная площадь, где фермерские жены предлагали свой обычный товар, а городской люд раздумывал, что предпочесть: старуху наседку, годную только для варки, или жирного и более дорогого цыпленка, которого можно зажарить.