— По-моему, Гарри, тебе придется поговорить с ним. Уоррингтон начинает докучать мне. Он вынудил меня пойти с ним в консерваторию и удерживал там чуть ли не силой!

— Ты избавишься от уймы хлопот, если примешь его предложение, — заметил граф.

В голосе сестры прозвучала возмущенная нотка.

— Я не намерена выходить ни за лорда Уоррингтона, ни за одного из оболтусов, что делали мне предложение за последние два месяца. Почему-то они не проявляли подобную активность, пока ты не унаследовал титул и внушительное состояние.

— Экая циничная особа — и это в девятнадцать лет! — смеясь, произнес граф. — Моя дорогая Канеда, ты довольно хороша собой, и нет ничего удивительного в том, что мужчины готовы положить свое сердце к твоим ногам; к тому же ты так прелестно одета.

— Я признательна тебе за это, Гарри, — наконец смягчилась Канеда. — Каждый день, каждое мгновение я чувствую себя принцессой из сказки, особенно когда подумаю, что мой гардероб полон великолепных платьев.

— Мне кажется, ты просто напрашиваешься на комплименты; однако тебе, я думаю, известно: без пестрых перьев птичка красивой не будет.

— Конечно, — согласилась Канеда. — Но, Гарри, быть богатым — это восхитительно, не так ли? Чудесно жить здесь, ездить на Ариэле и тех великолепных лошадях, которых ты купил для меня!

— Значит, ты все утро учила его? — спросил граф.

— Я покажу тебе два новых трюка, как только ты найдешь для этого время. Ты не поверишь, но клянусь: конь понимает каждое мое слово. Какие бы великолепные лошади ни наполняли твою конюшню, второго такого Ариэля не сыщешь.

Граф не стал возражать.

Он знал, как сестра относится к этому коню; она получила его от отца еще жеребенком, даже ходила за ним — по причине тогдашней бедности.

Ее отец и брат поделили между собой лошадей, имевшихся у них на конюшне, и владеть собственной лошадью было для Канеды пределом мечтаний, так как она с детских лет воспылала любовью к этим животным. И вот из Ариэля — это следовало признать — ее заботами получился удивительный конь.