Последние двадцать пять лет Джеральд Лэнг уделял немного внимания родственникам, а они — соответственно — ему, и всем, вполне очевидно, хотелось понять, каким будет новый глава рода, станет ли он соблюдать сложившиеся традиции.

Немыслимо, думала Канеда, наблюдая за собравшимися, чтобы внешность брата не произвела на них впечатления.

Широкоплечий, светловолосый, красивый, Гарри выглядел истинным Лэнгом.

Трудно было даже представить, что этот молодой человек — англичанин лишь наполовину, ибо его мать была француженкой.

Канеда, напротив, унаследовала черты роскошной красавицы Клементины де Бантом, с которой Джеральд Лэнг познакомился во время поездки по Франции и воспылал к ней страстью, немедленно решив сделать своей женой.

Брак с иностранкой сочли несомненной ошибкой не только Лэнги, но и Бантомы, разъяренные тем, что нищий и — с их точки зрения — ничтожный англичанин убедил Клементину бежать с ним буквально накануне свадьбы с другим человеком.

Графы де Бантом всегда держались надменно.

Впадения в Перигоре на берегах Дордони принадлежали им не одно столетие, а богатству сопутствовало могущество.

Подобно всем французским аристократам они полагали, что и дети их не осквернят чистоту и благородство крови, вступая в брак с представителями не менее знатных родов.

Клементина была обручена с герцогом де Сомаком, человеком много старше ее.

Склонив ее к бегству, Джеральд Лэнг оскорбил не только Бантомов, но и герцога, столь же влиятельного в долине Луары.

Месть за оскорбление приняла характер вендетты, направленной против Джеральда Лэнга и имевшей многочисленные последствия.

Во-первых, вступив в брак с Клементиной, Джеральд обнаружил, что не может более посещать Францию без того, чтобы не быть задержанным по какому-либо вздорному обвинению.