Мужчина, всю неделю державший Элму на грани нервного срыва, сейчас находился всего в ста ярдах от нее. Широкоплечий, одетый в свитер грубой вязки, он стоял к ней спиной на самом краю обрыва, что-то высматривая в море. Молодая женщина оказалась совсем не готова к подобному испытанию: прямо перед собой лицезреть этого гнусного похитителя сердец, да к тому же лишенного каких бы то ни было угрызений совести! Каким же надо быть чудовищем, чтобы одним дурацким брачным объявлением сбить с толку наивное шестнадцатилетнее существо?

Элма дала себе зарок: при первой встрече с тем, кто заставил ее сестру покинуть дом и помчаться черт знает куда, сохранять полное спокойствие и вести себя рассудительно. Однако неделя невыносимого напряжения сделала свое дело, превратив поставленную задачу в абсолютно невыполнимую. Узнав, что ее младшая сестра внезапно исчезла из дому, Элма пришла в ярость: с тех пор как Адел исполнилось восемь, она, Элма, заменяла ей мать. И сейчас оставалось лишь молить Бога о том, чтобы с ее маленькой сестричкой, столь наивной во всем, что касалось мужчин и их грязных помыслов, ничего не случилось. Первое, что она сделает, снова увидев Адел, это крепко обнимет ее, а уж потом — намылит ей шею!

Кошмары, мучившие Элму на всем долгом пути из Берлингтона сюда, на Богом забытый островок в Беринговом море, сейчас, казалось, достигли своего пика. Румяный седой коротышка, доставивший ее с последнего крупного острова Святого Георгия на затерянный в океане кусочек земли, разумеется, слышал об этом… мерзавце, которому, похоже, все сходит с рук. О Крейтоне Кеннете. Пожевывая табак, Макс Ларкин отозвался о мистере Кеннете как об орнитологе-любителе, а вовсе не как о соблазнителе невинных душ, но гнев и усталость подавили в Элме способность рассуждать здраво.