Шум ветра и птичьего базара до поры скрывали ее приближение от того, кого ожидала столь незавидная участь. И только когда Элма была от него уже в нескольких шагах, незнакомец почувствовал чье-то присутствие рядом и обернулся. Первое, что бросилось в глаза Элме, — это печать мрачной задумчивости на его лице.

Но стоило мужчине приблизиться, и она вынуждена была отметить, что ей нравится это лицо. Глубоко посаженные темные глаза были под цвет окрестных скал, казалось, они все понимали и верно оценивали с первого взгляда. Хотя сам взгляд оставался чуть отстраненным. Нос также мало походил на то, что успела нарисовать ей разбушевавшаяся фантазия. Но более всего поражал рот — даже с опущенными вниз уголками губ, придававшими лицу незнакомца то самое мрачное выражение, он производил впечатление шедевра Творца. Таким и должен быть рот мужчины, словно предназначенный для поцелуев. Элма поежилась, представив рядом с таким воплощением мужской привлекательности свою впечатлительную сестру.

Когда она узнала, что Адел упорхнула из их гнездышка, первым ее чувством было глухое отчаяние. Выяснив же, куда и к кому отправилась непутевая сестра, Элма испытала острое желание убить мерзавца. Чтобы добраться сюда, на край света, ей пришлось потратить все сбережения до последнего цента. Деньги были отложены на черный день — каковым виделся день поступления сестры в колледж. Теперь же, глядя на незнакомца, в сети к которому попала ее бедная крошка, Элма с ужасом подумала, что сбережения той могут и не понадобиться…

Он был воистину чертовски хорош собой! Что же за скрытая червоточина отвратила от него всех местных невест и заставила искать счастья по переписке так далеко от дома? Новые мрачные подозрения лишь усилили те, которые одолевали Элму всю прошедшую неделю. Почувствовав себя полностью свободной от требований этикета, она без промедления набросилась на мужчину: