— Я и на дюйм не переступлю порог жилища, которое вы занимаете, пусть даже на пятках у меня повиснет вся свора адских гончих! Разыщите Адел, и мы вас покинем.

В его глазах промелькнул огонек искреннего любопытства.

— Покинете? И каким же образом?

— Ну, сначала на этой жалкой крылатой развалюхе — до Святого Георгия, а там, ясное дело, первым же рейсом на Анкоридж и домой.

Его смешок прозвучал просто оскорбительно.

— Эта крылатая развалюха давно улетела обратно. Вы что, полагаете, у нас тут прямые рейсы на Вашингтон?

— О чем вы? — выдохнула Элма, ощутив, как ее заливает волна беспомощности.

Ответом было долгое молчание. Наконец собеседник соизволил дать объяснения:

— Боюсь, та самая свора адских гончих успеет переварить вас, прежде чем вы дождетесь «первого же рейса». Старина Ларкин прилетает сюда только по средам — привозит продукты, запчасти, а также случайных пассажиров. Учитывая, что погода портится, он вряд ли появится в здешних краях раньше чем через неделю.

— Неделю? — Голос Элмы прозвучал как слабое эхо.

— Или еще позже, если самолет сломается, — добавил Крейтон. — Обычно это случается каждую вторую…

— Вы что, садист? — У Элмы не осталось сомнений: он специально перечисляет ей весь каталог неприятностей, чтобы позлить ее. — Держу пари, вас просто распирает от восторга при виде женских страданий!

В его темных глазах сверкнула искра открытой неприязни.

— Бывали у меня и более достойные причины для восторга, — холодно сообщил он.

Вздрогнув от неожиданного выпада, Элма отвернулась, отдавшись собственным мыслям. Что же ей делать? Провести неделю на крошечном островке по соседству с этим отвратительным типом! Денег на гостиницу у нее считай что и не было, да и где в такой дыре найдешь гостиницу. На берегах скромной бухточки были разбросаны десятка два строений, а из более значительных сооружений она смогла рассмотреть лишь церковь. Может быть, где-то и есть маленький постоялый двор — хорошо бы, если и дешевый в придачу. Дешевый постоялый двор — мысли Элмы уцепились за эту ниточку надежды.