Временами странности этого парня, или заскоки, как более точно определял их Даниель, выводили его из себя. Вот и сейчас такой же случай. Даже если у него самого еще нет никаких чувств к этой девушке, Джоли, тем не менее Даниелю было неприятно, что посторонний мужчина, пусть даже такой молодой и хорошо знакомый, как этот мальчишка, нанятый в помощь по хозяйству, разглагольствует на такие интимные темы.
— Вот что, поленница должна быть сложена к закату, — зло сказал Даниель. — Так что лучше займись делом.
После этого Даниель собрался с силами и заставил себя снова взяться за топор. Но в последующие полчаса образ Джоли, принимающей ванну, раз четыреста или пятьсот представал перед ним.
ГЛАВА 2
Джоли принесла последнее ведро горячей воды, вылила в лохань, стоявшую в кладовой, и тщательно закрыла за собой дверь. Зажгла керосиновую лампу, стоявшую на полке рядом с банкой маринованных зеленых бобов. В кладовой не было окон, и лампа была единственным источником света.
Испуганно замирая, Джоли торопливо стащила с себя одежду, скомкала ее и бросила на кучу картофеля. Затем, крадучись, словно боясь, что в любой момент кто-то войдет и увидит ее, поспешила к лохани, чтобы принять ванну — впервые за последние несколько недель.
Джоли медленно опустилась на колени и окунула в горячую воду волосы. Это было блаженство! Но затем это счастливое состояние было нарушено саднящей болью в горле: она не забыла, что чуть было не умерла сегодня утром. Ее вновь охватили тягостные воспоминания.
Дотянувшись до куска желтого мыла, который захватила с собой в кладовую, Джоли начала намыливать себя с головы до пят, пытаясь обуздать дикие противоречивые чувства, которые бушевали в ее душе.
Когда наконец Джоли вымылась на славу, она вылезла из теплой воды и, ежась, принялась энергично растираться грубым льняным полотенцем, которое позаимствовала наверху из умывальника Даниеля. Затем надела лифчик из муслина, нижнее белье, натянула голубое ситцевое платье и уселась у печи.