– Не надо, Аделаида, это слишком жестокая шутка. Холл станет твоим, если ты этого пожелаешь. Я не могу вернуться туда. Давай сменим тему разговора. Я вижу, ты пригласила в гости соседей. А почему среди них нет баронессы?

– Баронессы? – с недоумением переспросила Аделаида.

Она была на несколько лет младше брата, и ее внешность сохраняла в себе еще нечто детское, хотя глаза светились умом, присущим зрелому возрасту.

– A-a, ты говоришь о дочери священника!– наконец догадалась она. – Но почему ты спрашиваешь о ней?

– Я скажу тебе об этом позже. Но ведь я не ошибся, она действительно баронесса, не правда ли?

– Нет, ты не ошибся. Она родом из очень хорошей семьи, каких мало осталось в нашей округе. Ее отец был младшим сыном младшего сына наследника титула, поэтому стал священником. Несколько лет назад он неожиданно унаследовал титул и небольшое состояние, переселился в Лондон, стал пить и играть в карты. Некоторое время дочь ничего не знала о нем, а потом его доставили домой в гробу. Не знаю, почему старый лорд Чейз не прогнал его. Думаю, что тогда во главе их рода стоял человек, который был далек от религии и радовался, что местный священник не произносит проповедей с упреками в адрес его неправедного образа жизни. Нынешний лорд Чейз ведет себя, как я слышала, совсем по-другому. Насколько я знаю, Сэмюел подыскивает сейчас подходящего человека на место священника нашего прихода и восстанавливает маленькую церковь на холме... Интересно, куда переселится баронесса, когда ее домик займет семья нового священника?

Тревельян видел свою сестру насквозь и понимал, что весь ее рассказ сводится к тому, чтобы сообщить брату о безвыходном положении баронессы. Виконту была неприятна мысль о том, что в милом уютном домике Пенелопы вскоре окажется какой-нибудь чопорный пастор.

– Думаю, что у нее есть родственники, к которым она могла бы переехать, если дела пойдут совсем уж плохо, – заметил Тревельян. – Но ты не ответила на мой вопрос. Почему сегодня ты не пригласила баронессу в гости?