В глазах Эйлит засветились слабые лучики радости. Она подняла голову и, превозмогая боль, попробовала улыбнуться.

— Бенедикт! Как же я не узнала тебя сразу? Ведь я кормила тебя грудью целый год.

— Теперь я тоже вас вспомнил, — признался Бенедикт, правда, не слишком уверенно. — Хотя должен сказать, что вы сильно изменились.

— Неудивительно, — с трудом проговорила Эйлит, чувствуя неумолимое приближение следующего приступа. — Ради Бога, прошу тебя об одном отвези нас к своей матери… Нам больше некуда идти. А дни мои, сам видишь, сочтены.

— Мама, не говори так… Ты обязательно поправишься, — Джулитта судорожно вцепилась в руку матери.

Ее голос сразу напомнил Бенедикту маленькую рыжеволосую девочку, которая когда-то сидела в седле у него за спиной.

— О, да, — прошептала Эйлит. — Скоро я освобожусь от боли, и тогда мне станет лучше. — Ее забил озноб, и она плотнее закуталась в накидку.

Джулитта тыльной стороной ладони смахнула слезы, навернувшиеся на глаза..

Между тем начал моросить дождь Лица сидящих в лодке покрылись каплями воды Лодочник надвинул на глаза шляпу и звучно прищелкнул языком, таким образом известив всех о своем неудовольствии. Когда они наконец добрались до другого берега, стало очевидно, что Эйлит не в силах самостоятельно преодолеть даже короткое расстояние от пристани до дома де Реми..

Моджер, как старший и более сильный, понес ее на руках… Случись такое лет десять назад, он надорвался бы под тяжестью ее тела. Но сейчас болезнь превратила Эйлит в кожу да кости и сделала ее легкой как пушинка… Огромные темные круги под ее глазами походили на синяки По дороге Эйлит впала в полубессознательное состояние..

— Скоро твоя мать окажется в тепле и безопасности, — сказал Бенедикт Джулитте, покосившись на лодочника, который снова прыгнул в лодку и, оттолкнувшись от пристани, отправился в обратный путь.