— Присядьте, я взгляну на вашу лодыжку. — Носком туфли Грегори показал ей на ступеньку сзади нее.

— Нет, я…

— Сядь, девочка, — сердито приказал дед, надавливая на ее плечи. — Делай то, что говорит принц… то есть я хочу сказать, этот человек. Пусть посмотрит, что у тебя там — вывих или трещина. А я пока покажу Нелли наш дом.

— Снаружи он выглядит великолепно, — сказала Нелли.

— Все построил сам, включая конюшню и коровник за домом, — гордо произнес Патрик, пропуская гостью в дверь. — Я сам ошкурил каждое бревно, сам подобрал каждый камень для очага. Вам, Нелли, нравится открытый, потрескивающий огонь в очаге в холодные зимние вечера?

Раздосадованная унижением, болью и невозможностью сделать хотя бы шаг самостоятельно, Эллис слушала, как их голоса замерли в доме. Оставшись наедине с Грегори, она вынуждена была отдать себя на его милость — подвергнуться осмотру.

Он опустился перед ней на колени и взял в руки ее ступню.

— Пошевелите пальцами.

Скрипя зубами, она пошевелила ими.

— Если бы я была в сапогах, а не на этих проклятых каблуках, ничего бы не случилось.

— Если вывих, вам придется потерпеть день-два.

Эллис старалась не смотреть на пальцы, мягко прощупывавшие косточки на ее ступне и лодыжке. Она пыталась не обращать внимания на то, как интимно поднимались они выше — к икре и колену. Удовольствие от этого было более пронзительным, чем боль.

— Здесь больно?

— Нет. Послушайте, мистер Маршалл, я человек закаленный — верхом пасу стадо, чиню изгороди, культивирую мозоли… И терпеть не могу, когда меня подставляют, как подставили нас с вами наши уважаемые предки.

— Зовите меня Грегори. Вы не станете возражать, если я буду называть вас по имени?

— Нет. Какая разница, как называть? — добавила она скорее для себя.