— У меня сразу возникло расположение к Нелли Маршалл, — кивнул Патрик. Он отодвинул в сторону остальные фотографии и письма. — Отправлю ей письмо сегодняшней почтой, а остальным леди выражу мое сожаление потом. Сообщу Нелли наш телефон и попрошу позвонить сюда за мой счет, если ей понравится мой ответ.

Нелли Маршалл позвонила по междугородному телефону в тот же день, когда получила письмо Патрика. Дед унес телефон в свою спальню и закрыл за собой дверь, продержав Эллис в неизвестности целых два часа.

Пытаясь смотреть телевизор, пока он разговаривал, Эллис слышала, как Патрик несколько раз рассмеялся. Этого не было с тех пор, как умерла бабушка. Даже из-за двери было слышно, что смеялся он радостно, бодро, словно юноша.

Она сложила руки на груди и уставилась на экран. Ни один из трех звонков тех неудачников, отозвавшихся на ее объявление, не вызвал в ней ощущение счастья или молодости. А визиты их вообще были сплошным недоразумением. Когда же в последний раз она чувствовала себя счастливой?..

Ее лицо потемнело, мысли унеслись далеко в прошлое. Десять лет назад. Какая же она была дурочка, когда думала, что ковбой деда Ник Оуэн действительно влюблен в нее! А он лишь сделал еще одну зарубку на спинке своей кровати! Три месяца самого льстивого ухаживания, которое она когда-либо знала… единственного ухаживания, которое она вообще знала.

Патрик и Мэри предостерегали ее. Патрик по секрету сообщил ей, что за Ником тащится гадкое прозвище Тараканий зад, от которого он тщетно убегает, меняя города и ранчо. А такие прозвища зря не даются. Но она поверила своему сердцу. Соблазнив ее, Ник на следующее же утро исчез из городка и больше не появлялся. Она страдала, пока однажды случайно не услышала в городе, что ковбой проделал это на спор со своими дружками-выпивохами.

Эллис уже не страдала — она сгорала от унижения. В то время она была самой старой девственницей в округе. Достаточно старой, чтобы ковбои заключали пари по поводу ее целомудрия…