– Ну и вид у тебя – прямо как у твоих друзей художников. – Сюзанна устроилась в шатком кресле рядом со столом. – Они тоже считают, что посмотреться утром в зеркало есть проявление крайнего нарциссизма.

Пирс автоматически стал приглаживать вихры руками.

– Сюзанна, это просто катастрофа!

– Знаю, видела объявление в газете. – И, поколебавшись, добавила: – Очевидно, тебя это повергло в шок.

– «Шок»… Не то слово – взрыв атомной бомбы! – Пирс опустился на стул и потер виски.

У Сюзанны упало сердце.

– Что, он так и не определился?

Пирс отрицательно мотнул головой.

– Мне бы посильнее на него надавить. На прошлой неделе при встрече пустился в детали, а я его не остановил. Все это можно было обсудить много позже, а сейчас у нас на руках ни одного документа, понимаешь?

– Если бы ты настаивал, мы могли бы вообще его потерять.

– Я и не предполагал, что возможен такой поворот событий; все подробности…

Но Сюзанна его уже не слушала – коллекция потеряна, это факт, и он поселил холод у нее в душе. Приз, за который боролись, фактически уплывает из-под носа, и она осознает, как он ей дорог, – смириться трудно. Весь прошлый месяц ее планы были неразрывно связаны с коллекцией Цируса, тем более что о готовящейся выставке объявили заранее. Представить только, как много недовольных посетителей будет в те дни. Конечно, надо признать, ею двигали исключительно личные мотивы. Часть славы, без сомнения, пало бы на «Трайэд», и, следовательно, на Сюзанну. А теперь… столько сил положено, нервов, а результат так и не удастся увидеть.

– Это нечестно! – вздохнул Пирс. – Всю прошлую неделю он вел себя как обычно. Я даже на минуту не заподозрил такой поворот событий.