Ричард проснулся оттого, что его любимчик, доберман Дьюи, которому от роду было полгода, вылизывал его лицо, выказывая этим преданность своему хозяину.

– Отстань, Дьюи! Ну же, пошел прочь!

С огромным трудом он сел в постели и попытался открыть глаза, которые тут же сомкнул от ударившего в них солнечного света. Голова буквально разрывалась на части, во рту было противно и сухо.

С мучительным усилием Ричард все же заставил себя встать и пройти в ванную, где тотчас залез под спасительный освежающий душ. Когда вместе со стекающей по его телу водой вялость и головная боль исчезли, он попытался собраться с мыслями и вспомнить, где же его вчера так угораздило нализаться. Но все его усилия были тщетны. Единственное, что ему удалось, так это вызвать в памяти образ некоей белокурой малышки… Как бишь ее звали: Лайза, или Джинни, или… А впрочем, неважно.

Когда спустя минут двадцать Ричард, чисто выбритый и в халате, появился на пороге спальни, там уже царил идеальный порядок.

Двери на террасу были распахнуты, позволяя видеть накрытый для завтрака стол.

Подойдя ближе, Ричард обнаружил на нем еще пачку утренних газет и коротенькую записку от камердинера Хэдли. В ней он оповещал хозяина о том, что утром звонила вдовствующая графиня и настоятельно просила внука посетить ее сегодня вечером.

Внимательно прочитав записку еще раз, молодой человек мысленно выругался. В этом был весь Хэдли: только факты и ни намека на то, зачем он понадобился леди Виктории. Впрочем, как слуга и друг, Хэдли был просто незаменим.

Ричард подумал о предстоящем свидании с бабушкой. Настоятельная просьба приравнивалась к прямому приказу явиться пред ее очи, и о том, чтобы ослушаться, не могло быть и речи. Вдовствующая графиня крепко держала в своих маленьких кулачках всю семью.