Графиня замолчала, словно и впрямь услышала голоса из прошлого.

– Впрочем, я искала тебя вовсе не затем, чтобы утомлять старческими бреднями. Мне хочется показать тебе еще кое-что.

Она взяла девушку за руку и, проведя через ряд галерей, толкнула дубовую дверь, которая с легким скрипом отворилась, пропуская женщин в небольшую комнату. Тяжелые бархатные портьеры на окнах были плотно задернуты. В камине весело потрескивал огонь, освещая помещение ровно настолько, чтобы чувствовать себя уютно. Перед камином стоял кофейный столик, накрытый на две персоны, и два чиппендейловских кресла. Но графиня прошла дальше, к стене.

Последовав за ней, Гленда обнаружила еще четыре полотна, наподобие тех, которые видела в портретной галерее. Судя по надписи, на первом был изображен ее дед, лорд Энтони. Когда же она перевела взгляд на следующие два, к ее горлу подкатил ком, а глаза предательски защипало.

– Да, деточка, ты не ошиблась. Это твои родители: Гарольд и Глория. В этой комнате я храню портреты самых дорогих мне людей.

В эту минуту леди Виктория перестала быть величественной графиней, а превратилась в добрую старушку родственницу, и Гленда, так истосковавшаяся по материнской ласке, припав к ее груди, дала волю слезам. Когда же, испытав заметное облегчение, девушка успокоилась, то ее взгляд обратился к последнему портрету.

Сомнений быть не могло: на нее смотрел мужчина, с фотографией которого она не расставалась с того самого дня, как обнаружила ее в своей комнате. Правда, здесь он был облачен в черную фрачную пару и у его ног лежал огромный дог. Графиня, проследив за взглядом Гленды, с гордостью сообщила:

– Это мой внук Ричард. Не правда ли он красив?

Девушка сдержалась, чтобы не сказать новообретенной родственнице, что на фотографии он выглядит куда сексуальнее. Еще не хватало прослыть легкомысленной особой!