Оставшись одна, Гленда с любопытством, присущим каждой женщине, распахнула дверцы шкафа и обомлела. На толстых перекладинах висели платья. Часть из них была заботливо помещена в холщовые мешки, очевидно в качестве защиты от моли. Именно они-то в первую очередь и привлекли внимание Гленды.

Нельзя сказать, чтобы одежда была для нее предметом поклонения, но она всегда считала, что от красивой вещи вреда не будет. Платья, представшие ее взору, были не просто красивы. Принадлежащие разным эпохам, они словно обладали качествами своих владелиц, каждое – это целый мир.

Под одним из чехлов Гленда обнаружила то самое платье красного бархата, в котором была изображена на портрете леди Анабелл Стоунбери. Обнаружив в лифе толстые ватные прокладки, Гленда весело хихикнула. Оказывается, пышногрудая Анабелл имела свою маленькую тайну.

Увидев, что на некоторых чехлах стоят имена владелиц платьев, девушка стала внимательно читать их, одновременно восстанавливая в памяти лицо той или иной родственницы. Это занятие настолько увлекло ее, что она и не заметила, как перебрала почти все платья за исключением одного, висящего у самой стенки гардероба.

Гленда подтянула его ближе и бросила взгляд на надпись. Неожиданно любопытство на ее лице сменилось совсем иным чувством, ибо на маленьком клочке ткани, пришитом поверх чехла, значилось «Мисс Глория Фэншоу». Сомнений быть не могло – платье принадлежало ее матери.

Это было изящное произведение портновского искусства, стилизованное под готику. Яркого изумрудного цвета, с высоким лифом, многочисленными, свободно ниспадающими складками и длинными рукавами, искусно отделанными серебряной вышивкой. К платью прилагалась пара бальных туфель.

Решив, что наденет на бал именно этот наряд – как-никак фигурой она пошла в мать, – Гленда захотела поскорее отнести его в свою комнату. Она опасалась любопытного кузена, который наверняка поинтересуется ее выбором, а ей хотелось, чтобы ее появление на балу произвело должное впечатление. Осторожно, чтобы не привлечь внимания Ричарда, Гленда выскользнула за дверь и поспешила вниз.