Девушка помянула добрым словом как заботливую женщину, так и моду, имеющую свойство возвращаться к уже забытым формам, благодаря чему одно из платьев, относящееся к тридцатым годам, было на пике актуальности. Длиной до колен, оно имело тот редкий цвет, который некогда пленял воображение модниц и именовался «пепел розы». По лифу и подолу шла бахрома, спускающаяся серебряным дождем до пола. К туалету прилагалась шаль в восточном стиле, которую при желании можно было превратить в тюрбан, что Гленда не преминула сделать.

Когда она в таком виде спустилась в столовую, все уже заняли свои места. Завидев юную родственницу, Ричард, вскочив, услужливо пододвинул ей стул. При этом лицо Каролины нервно передернулось, а графиня Виктория удовлетворенно сверкнула глазами на Генри, сидящего напротив.

Отметив все это, Гленда мысленно записала очко на свой счет и обратилась к присутствующим:

– Простите, что я задержалась…

– Чепуха! – перебила ее хозяйка дома. – Нет нужды извиняться, когда кругом все свои. Мы как раз обсуждали приготовления к празднику, дитя мое. Честно говоря, я не думала, что мы успеем так быстро все организовать. Определенно можно сказать, что твое появление в свете явится гвоздем сезона. Из двухсот приглашений, разосланных мной, я не получила ни одного отказа.

Графиня многозначительно оглядела присутствующих и, выдержав паузу, торжественно продолжила:

– Час назад мне позвонили из резиденции Тримплтонов. Сэр Гораций лично посетит наш бал.

– Ничего удивительного, если учесть, что его мать долгие годы являлась твоей ближайшей подругой. – Казалось, Ричарда позабавило восторженное отношение леди Виктории к ожидаемому гостю.

– Боже! На приеме будет сэр Гораций, а мне совершенно нечего надеть! Пожалуй, я съезжу завтра с утра в город. – Возглас Каролины остался никем не замеченным.