И они с Катериной выволокли из-под столика разноцветный пакет, перевязанный розовой ленточкой. Я немедленно в него вцепилась и принялась с искренним вожделением срывать многочисленные слои оберточной бумаги — это Катькины приколы, она обожает увернуть подарочек в сто двадцать восемь упаковок. Чтобы у одариваемого зубы сводило от нетерпения.

Я не очень легко схожусь с новыми людьми. Честно говоря, кроме Катьки, Маринки и Ольги у меня вообще нет друзей, да и их подругами не назовешь, учитывая, что мы знаем друг друга с семи лет. Это уже, скорее, сестры…

Когда на свет Божий показалась коробка, я уже заподозрила неладное. Уж больно развратная баба красовалась на картинке. Фен в такую коробку не положат…

Это был вибратор. Самый настоящий, класса «реалистик». Я почему знаю — у нас ведь журнал для мужчин, а там полно всякой неприличной рекламы. В данный момент я туповато пялилась на образец товара, явно не дешевый и глубоко заграничный, а подлые девки гнусно хихикали и пихали друг дружку локтями. Наконец Катерина откашлялась.

— Дорогая Женечка! Поскольку я не такая зануда, как некоторые медицинские работники, я не настаиваю на долгом и кропотливом поиске второй половины и считаю, что раз уж не вышло в двадцать — на четвертом десятке ловить нечего…

— Вот спасибочки!

— А пожалста! Ты что думала — моложе мы уже не будем!

Я как раз прикидывала, в каком бы секс-шопе у меня могли купить эту дрянь, когда вокруг раздались приветственные вопли, и до отвращения молоденькая и хорошенькая официантка вкатила столик, на котором стоял тортик, являвший из себя воплощение худшего кошмара женщины. Потому что на нем было ровно столько горящих свечей, сколько мне лет на самом деле. Возможно, кто-то скажет: вот фигня! Станет кто считать их, что ли? Отвечаю: на среднестатистическом тортике весом девятьсот граммов элегантно смотрятся от силы двадцать свечек. Тридцать одна свеча превращает этот тортик в некое подобие ежика, попавшего под бомбежку напалмом.