— Папа, она не настолько казенная. Мне разрешено на ней ездить по личным нуждам. Это тоже часть моего имиджа.
— Имидж, имидж. Напридумали слов. Куда все катится…
Он вдруг окинул меня исполненным подозрительности взглядом.
— Кстати, когда ты водить научилась?
— Да вот за зиму и… курсы мне фирма оплатила.
Училась я водить тайком от него. Папа всегда был против того, чтобы женщина садилась за руль. Мол, им там не место. Сочетание женщины с техникой представлялось ему крайне опасным и нежелательным.
— Ну, ну…
— Папа, давай я лучше тебя прокачу.
Он нехотя, но сдался. Сел рядом со мной, аккуратно пристегнулся ремнем и замер, весь белый от напряжения.
Боится, поняла я.
— Папа, я хорошо вожу. Даже Алькин Юрик признает.
— Ну-ну, — недоверчиво повел головой он.
Мы описали кружок по кварталу. Папа весь взмок и то и дело вытирал лицо носовым платком.
— А в воскресенье поедем на твой любимый рынок, — пообещала я.
— Там видно будет, — деревянным голосом отозвался он и, отстегнувшись, вылез.
Позже я убедилась, что сделала правильный ход. Ежевоскресные поездки на рынок примиряли моего родителя с подозрительно появившимся автомобилем. Вероятно, он даже подумал, что и «торговля точилками» приносит определенную пользу.
На следующий день после моего нерадостного визита к Альбине и сурового выговора, полученного от отца по поводу позднего возвращения домой, я ехала на своей «Тойоте» встречаться со сценаристом телесериала, в котором наша фирма размещала рекламу своей продукции.
Один печальный опыт сотрудничества с этой телекомпанией мы уже имели. Я предлагала вообще отказаться от подобного вида рекламы. Однако начальство уперлось. Мол, будем считать, что первый блин вышел комом, и попытаемся еще раз.
Хорош блин! Герои телесериала все двадцать серий упорно, много и дружно, как один, писали нашими гелевыми ручками. От влюбленной девушки до милиционера, составляющего протокол! Мы подсчитали: наши ручки фигурировали на экране целых четыре часа! Догадаться, однако, что они именно наши не в силах был даже эксперт. Ни разу наш логотип не профигурировал! Ручки снимали лишь издали. За что мы, спрашивается, платили деньги?