Ну, а где же пивной животик? Ведь Митчу вот-вот стукнет тридцать. Одного взгляда на его белую рубашку, аккуратно заправленную в джинсы, достаточно, чтобы понять — мышцы пресса твердые, как гладильная доска. Рукава закатаны и открывают загорелые руки чуть ниже локтя.

Спокойно! Возьми себя в руки. Все изменилось, Тэйлор. Ты больше не сопливая четырнадцатилетняя девчонка, которая сходит с ума по взрослому парню. Поболтай с ним. Вспомните вместе прошлое, посмейтесь над твоим наивным признанием и еще более наивным поцелуем. Митч, скорее всего, списал твой поступок на подростковый возраст и уже обо всем позабыл.

— Так ты не помнишь нашу последнюю встречу? — спросила Тэйлор.

— А надо? — задумался Митч.

— Да нет.

Прекрасно, он действительно все забыл. Что же тогда она мучается? Самый унизительный момент в ее жизни ничего не значит для Митча.

— Тебя не узнать. И ты носишь другую прическу.

Еще бы. Десять лет назад у Тэйлор были ничем не примечательные волосы — длинные и прямые, как солома, скучного мышиного цвета. Спустя два года, в колледже, соседка по комнате объяснила Тэйлор, что волосы можно стричь и укладывать, а губная помада существует не только для того, чтобы писать сообщения на зеркале.

Постепенно Тэйлор удалось вернуть себе веру в собственную привлекательность, которая, как ей казалось, навсегда улетучилась за те несколько минут у бассейна.

Замкнутой и нелюдимой она тоже не могла себя назвать. Во всяком случае, до прошлого года, когда ее бросил жених и ушел к женщине, которая вскоре бросила его самого. Тэйлор поняла тогда, что не такая уж она и стойкая.

Митч тем временем с интересом рассматривал ее. И, кажется, остался доволен увиденным. Нет, она не покраснеет. Проклятье! Две минуты наедине с Самым Знаменитым Ковбоем — и она готова сквозь землю провалиться от смущения.

Тут Тэйлор поняла, что все еще держит гостя на крыльце.

— Ой, входи, пожалуйста.