– Даже сказать не могу, как я тебе благодарна, Шарлотта! Если тебе что-нибудь понадобится, только скажи!

Шарлотта убежала как раз вовремя. Оливия домывала последнюю ступеньку, когда внизу появилась миссис Темплтон. Проведя пальцем по полированным перилам вишневого дерева, она поднесла его к самым глазам в поисках несуществующей пыли. Ее крохотные, точно буравчики, глазки замечали абсолютно все. Оливия в страхе затаила дыхание и ждала, пока грозная домоправительница не подошла к ней вплотную.

Та не проронила ни слова – ни упрека, ни похвалы. Когда она наконец заговорила, голос ее был сух и неприветлив, как всегда.

– Можете быть свободны, – все, что она сказала.

Оливия торопливо поблагодарила. Но только свернув за угол и пройдя несколько шагов, осмелилась вздохнуть полной грудью.

В доме было темно, как в могильном склепе. При одном упоминании слова «Рэвенвуд» перед глазами Оливии вставало что-то мрачное и зловещее. Но так было до того, как она впервые переступила его порог. Оказавшись здесь, она была приятно удивлена, внутренним великолепием дома. В нем было множество окон, сквозь которые лился солнечный свет, отчего весь дом словно светился изнутри и казался теплым и радостным, что до странности не вязалось с его названием

Она почти бегом бежала к черному ходу, и шаги ее гулко разносились по коридору. Чтобы попасть туда, надо было пройти через кухню. Та была пуста. Большинство слуг, живших в доме этажом ниже, скорее всего уже разошлись по своим комнатам. А остальные – их было всего несколько человек, включая ее и Шарлотту, – жили неподалеку, в деревне.

Рука Оливии легла на ручку двери, и девушка слегка поморщилась. Вчера она с самого рассвета мыла и натирала в доме полы, таская на третий этаж ведро за ведром. Ее плечи и спина до сих пор болезненно ныли, а на нежных девичьих ладонях вздулись мозоли. Пальцы Оливии окостенели и распухли.