— Да.

Хейли выпрямилась и посмотрела на подругу. Она любила хорошо одеваться и обожала распродажи, на которых можно купить приличные вещи даже при ее скромных доходах. Свое приданое она готовила очень тщательно, но все изменилось, и ее приготовления оказались напрасными.

— Вот, посмотри, например. — Хейли выудила из кучи полупрозрачное черное неглиже, которое даже трудно было назвать ночной рубашкой. — Не могу же я надеть эту штуку, ложась спать в одной комнате с Мэттом!

По правде говоря, Хейли с трудом представляла даже, как покажется в этой соблазнительной вещице Джоэлу. Они были друзьями, хорошими друзьями, и Хейли считала, что крепкая дружба куда важнее страсти. Ее мать выходила замуж пять раз, считая нынешний, и все ее браки основывались на пылкой страсти. Однако они не принесли ей счастья, во всяком случае, первые четыре. Хейли рассуждала так, что страсть — это нечто вроде молодежной моды, так же быстротечна и переменчива. Однако и дружба, как оказалось, не может стать прочным фундаментом для брака, во всяком случае, для нее. Хейли всерьез опасалась, что для нее вообще не существует ключа к удачному замужеству.

Бетт усмехнулась:

— Почему не надеть?

Насмешливый блеск в ее глазах снова напомнил Хейли о Мэтте. Она лишь вздохнула и выбрала из кучи одежды скромную белую ночную рубашку с кружевной отделкой, прикрывающую тело от шеи почти до пят, и аккуратно сложила ее в чемодан. Отодвинув в сторону остальную одежду, Хейли присела на кровать.

— Мэтт меня с ума сведет, и ты прекрасно это знаешь.

Хейли все время думала о предстоящей поездке. И о Мэтте. Хуже того, она то и дело вспоминала искру, проскочившую между ними в машине. Что это было? При воспоминании о прикосновении Мэтта по ее коже пробежали мурашки. Определенно это были мурашки сексуального возбуждения.

— А по-моему, это здорово, — заявила Бетт. — Мне всегда хотелось, чтобы ты была моей сестрой. И вот теперь ты будешь моей невесткой, а это почти то же самое.