— Ладно, значит, до завтра. Она быстро повесила трубку.

К сожалению, после звонка Мэтту бессонница не отпустила Хейли. Она рассчитывала, что, услышав голос Мэтта и лишний раз убедившись, что утром он за ней заедет, сможет расслабиться и заснуть, но ошиблась.

— Привет, дорогая.

Такими словами Мэтт в семь утра приветствовал Хейли. В шортах по колено и яркой рубашке с тропическим рисунком навыпуск он выглядел бодренько и жизнерадостно. Более того, он выглядел так, словно уже попал на Гавайи, отметила Хейли, нервничая еще больше. Можно было догадаться, что если уж Мэтт возьмется играть роль, то пойдет до конца. Именно этот максимализм и беспокоил ее больше всего. Хейли не могла не задаваться вопросом, какого мужа будет изображать Мэтт, пусть даже временно. Сама она чувствовала себя хуже некуда. Почти не сомкнув глаз ночью, она проспала и едва успела надеть приготовленные с вечера хлопковое платье в клеточку и босоножки на плоской подошве. Успела она и немного подкраситься, но легкий макияж не мог скрыть синяки под глазами — следы бессонной ночи. Вместо того чтобы спать, она непрестанно думала о предстоящем путешествии и о том, будет ли Мэтт вести себя как подобает.

Сейчас, когда что-либо менять было уже поздно, вся затея казалась Хейли чистым безумием. Утешало ее только то, что в результате ей удастся хотя бы отчасти восстановить собственное достоинство. Она не будет выглядеть со стороны жалкой страдалицей, брошенной женихом чуть ли не у алтаря. Но ей предстоит нелегкое время, уж Мэтт об этом позаботится.

— Не называй меня «дорогая».

Окинув Мэтта ледяным взглядом, Хейли наклонилась и взяла дорожную сумку. Мэтт подхватил два ее чемодана.

— Два чемодана и сумка? Ты что, Хейли, решила набрать одежды, чтобы хватило на всех островитян?