– Об Арише, – с готовностью начала Тоня.

– Да, – вдруг заговорил Землянин. – Мы с Антониной... с Тоней очень волнуемся, отчего нашу девочку не пускают в свет?!

– На концерты! – забывшись, ткнула его в бок Тоня.

– Ну да, и туда тоже, – не теряя важности, кивнул Землянин. – Почему так?

– А... простите, вы не назвались, – мило поиграла морщинками Лаура Петровна. – Вы кто?

– Это так... – отчего-то смутилась и растерялась Тоня. – Это мой любовник, не обращайте внимания.

– То есть как это не обращайте! – возмутился Глеб, но его даже не услышали.

– Как любовник? – рыбой задышала Лаура. – Вы-ы? Ее-о-о? А что – более утонченного варианта уже нельзя было подыскать?

– А зачем? – весело уставился на нее Глеб. – Я уже понял, что люди, тонкие снаружи, довольно бегемотисты душевно. Иная, смотришь, – куколка! А поговоришь – душевная свинарка, честное слово!

– Что вы такое говорите! – искренне возмутилась учительница танцев. – А я знаю, что внешность – это отражение внутреннего мира!

– Так я ж вам и говорю – очень дохленький мирок-то, – поддержал Землянин. – Тщедушненький. Ни широты тебе, ни размаха, ни дородности.

– Про танцы скажи... – шипела рядом Тоня, но ее благополучно не замечали.

– Да нет же! – яростно сверкала очами на мужчину Лаура. – Я, например, внутренне, ну очень... я самая настоящая... корова! Да! У меня и широта! И...

– ...надои... – задумчиво добавил Глеб. – А сразу и не разглядишь, вы уж простите...

– Ты про танцы! – пинала ногой «любовника» Тоня. – Хватит трепаться!

– Так ведь у вас время не ограничено, – не обращая на Тоню внимания, заворковала Лаура. – Разглядывайте! Мы можем встретиться, и не однократно!

– А танцы-то как?! – взвыла Тоня.

– Да! – очнулся Землянин. – Что с танцами? Почему... что там случилось-то, Тоня?

– Не ставят Аришку в концерты! – чуть не со слезами в голосе воскликнула она.

– Да! Не ставите! Почему? – уперся взглядом в «душевную корову» Глеб.