– Если я переберусь, они всю жизнь будут ремонт свой делать! Пока их Аришкин муж не выставит! – бухтела Тоня.

– И если не переберешься – тоже! – отчаянно спорила подруга. – Они ж к тебе на кормежку перебрались, не поняла, что ли?

– Ну уж фиг! – выставляла фигу Тоня отчего-то в сторону Губарева. – Сама есть не буду и им не дам! А то ишь, лобызаются! Специально, чтобы я, значит, ревновала!

– Эх, Тонька! Тебе б самой с кем-нибудь закрутить, тогда бы твой Генаша взвыл! – мечтательно произнесла Марина. – Да ты разве отважишься!

– Я б отважилась, только со мной никто отважиться не может. У меня ж нет точеной фигурки... И еще этот варикоз...

– Дура! – рявкнула Марина и заголосила: – Граждане и гражданочки! Кому лифчики? Кто еще фиговым листком прикрывается? А трусики?! Кому трусики?! Подходим, примеряем, не стесняемся!

Глядя на нее, Тоня вздохнула поглубже и завела свое:

– А кому чистые зубы?! Здоровые десны?! Подходите! Зубная паста почти даром! В одни зубы не больше двух пачек!

Возвращалась домой Тоня поздно. Не хотелось, да и дел накопилось – они с Мариной устроили ревизию каждая в своей палатке, а потом завалились поужинать в маленькое кафе. Тоня и домой заказала отбивную с картофелем да нарезки мясной – надо же Аришку кормить. Придет сейчас, в микроволновку сунет, а к плите ни за что не встанет.

Она уже поднималась на свой этаж, когда услышала тихий разговор.

На ступеньках, перед дверью ее квартиры, сидел весь встрепанный и помятый Глеб Сергеевич Землянин, а к нему жался осунувшийся Оська.

– Привет, – растерянно протянула Тоня. – А вы чего здесь?

– Мы ее ждем-ждем, а она где-то гуляет и еще спрашивает, – проворчал Глеб Сергеевич. – Еще скажи, что до ночи свои порошки продавала!

Тоне стало смешно. Она фыркнула и полезла за ключом.

– Значит, в гости. А чего не позвонили?

– Стали бы мы просто так здесь торчать! – не унимался Землянин. – Звонили. Не хотят нас пускать.