Анжела удивленно воззрилась на него, но флешку отдала. Зак лично решил просмотреть сценарии? Что бы это значило? Неужели она настолько плохо пишет, что директор решил пожертвовать своим драгоценным временем и устроить ей разнос?

Анжела тоскливо взглянула на стул для посетителей. Зак даже не предложил ей сесть. Плохой знак.

Может, сразу развернуться и уйти? Не ждать, пока он начнет меня ругать? — подумала она. Ох, как же я ненавижу ждать приговора. Чувствую себя школьницей, которая стоит перед учителем, проверяющим ее плохо написанную контрольную.

Зак тем временем вперился взглядом в экран компьютера. Его глаза метались вправо-влево, вправо-влево — по строчкам. Рука Зака покоилась на столешнице, и он то и дело выстукивал пальцами дробь, пробирающую Анжелу до костей. Прошли мучительные десять минут, прежде чем директор посмотрел на несчастную молодую женщину, стоящую перед ним.

— Весьма… неплохо, — медленно произнес он.

Анжела открыла рот, но выдавила из себя лишь глухой звук.

Зак откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и задумчиво нахмурил брови.

— Вообще-то мне нравится, как вы пишете.

— 3-здорово, — запинаясь, произнесла она.

— Нет, правда, — почему-то принялся убеждать он ее. — Вы профи. Вам известно, что количество наших клиентов увеличилось на пятнадцать процентов с тех пор, как вы стали писать сценарии для рекламных роликов?

— Нет, мне никто не говорил об этом, — сказала Анжела и снова покосилась на стул.

От волнения у нее дрожали колени. Если Зак решил все-таки быть вежливым с ней, почему так и не предложил ей присесть?

— Вы умница, — продолжал петь ей дифирамбы Зак. — Таких сценаристов, как вы, нужно беречь. Поэтому мне ужасно жаль, что приходится отнять у вас работу.

— Что? — переспросила Анжела, думая, что ослышалась.

Зак развел руками.

— Руководство приняло решение, что агентство нужно закрыть. Оно нерентабельно.