Однако подсознательно Оливия понимала, что если сейчас не остановится, то пожалеет об этом.

Мак начала целовать Оливию в шею, при этом все горячее лаская ее руками.

Ее ноги подрагивали. Оливия понимала, что пора остановиться.

Упершись ладонями ему в грудь, она села, дыша так, будто спасалась бегством от голодного зверя.

– Почему ты остановилась? – прерывистым голосом спросил он.

– Ты знаешь, почему, – тихо ответила она.

Мак провел рукой по своим волосам.

– Проклятье, Лив! Почему мы не можем быть вместе и получить удовольствие?

Она пристально посмотрела на него, до конца не уверенная в том, что поступает правильно. Мак выглядел очень сексуально при свете камина. Волосы его были взъерошены, на лице виднелась щетина.

– Ты просто используешь меня...

– Это ты используешь меня, – мрачно сказал он. – И не притворяйся, что это не так. Ты изголодалась по ласке, Оливия. Ты до сих пор дрожишь.

– Я замерзла.

– Ты твердолобая, как овца! Здесь очень жарко.

Его слова удивили ее. Она в самом деле желала его, но не понимала, почему. Хотела ли она использовать Мака? Соскучилась ли Оливия по мужской ласке, или Мак начинал ей нравиться?

Ее тело по-прежнему трепетало от его прикосновений, однако она решила не обращать на это внимания, и тихо произнесла:

– Я ухожу в твою спальню.

– Ты в самом деле этого хочешь?

Оливия этого не хотела, но ей следовало сделать шаг назад и овладеть собой.

– Я хочу именно этого.

– Хорошо, но если ты замерзнешь...

Оливия поднялась.

– Мне сейчас не помешает остыть.

С этими словами, даже не взглянув в его сторону, ушла в спальню Мака.

Мак проснулся от шума снегоочистителя и звонка в дверь. Похоже, дороги расчистили и наконец привезли мебель. Он поднялся с кресла и потянулся. Идя к парадной двери, Мак задался вопросом, спит ли еще Оливия или уехала на рассвете.