Хоть и старались Итальянские и Французские производители авиатехники, но все же, крутиться нам, с Зоряной, приходилось в узеньком проходе оставшимся между восемнадцати рядами двойных кресел, расположенных попарно слева и справа при ширине фюзеляжа чуть более двух с половиной метров. Так что проход между рядами кресел для нас всегда оставался очень узким. Конечно, мы уставали.

Но, как мы не старались,  нам все равно приходилось задевать своими бедрами, пассажиров.

И в этом рейсе, все опять повторялось так, как это уже случалось не раз.

Я, поправляя спинку кресла у пассажирки сидения  D, что располагалось у самого правого борта и иллюминатора, невольно навалилась на молодого человека в сидении рядом. Опять, эти быстрые и зовущие прикосновения под юбкой, широкой мужской ладони заставили меня содрогнуться и сдержаться. В этот раз все обошлось без скандала. Ну и пусть! Ну, потрогал он мою ножку, ну так, что же теперь? Опять мне скандалы закатывать, как это делала до меня, недотрога Тиса? А где теперь она?

Поэтому я элегантно вернулась в исходное положение и, перехватив, нахальную ладонь пассажира, быстро и крепко ее стиснула. Он не ожидал такого отпора от меня. Еще бы! Ведь он и догадываться не мог, что я могу так крепко пожать его ласковую руку. Он скривился, а я, наклонившись, к его самому уху и четко сказала, по-русски.

- В следующий раз, оторву тебе яйца!

И улыбаясь, как ни в чем не бывало, ушла, аппетитно покачивая бедрами, по проходу вперед, на свое рабочее место. Я всегда общаюсь с Зоряной на сербском. Когда я об этом ей рассказала, она рассмеялась и прошла проверить состояние моего воздыхателя.