Ей показалось, что его лицо на мгновение стало более суровым, но он тут же улыбнулся, и она уже не была уверена, что видела именно это. Да и как такой простой вопрос мог вызвать такую реакцию?

— Мой отец стал вводить меня в курс дела, когда я был еще ребенком, — сказал он, внимательно вглядываясь в дом напротив и упорно пряча глаза от нее. — Мне понравилось, и я будто прикипел к этому занятию.

— Понятно, — сказала она. — Моя бабушка приобщила меня к выпечке, когда я была еще маленькой девочкой, и вот что из этого вышло.

Рейф кивнул и взглянул на нее:

— Как долго вы живете здесь?

— Я здесь выросла. Мой отец умер незадолго до моего рождения, и мы с мамой переехали сюда к бабушке.

Ее взгляд заскользил по знакомым стенам старого дома. Его окна были огромными, крыша потрескалась, краска местами облупилась. Но это был ее дом. Надежный. Уютный.

— Я уехала отсюда, когда поступила в колледж, а затем… мама умерла, и год назад я унаследовала, этот дом от бабушки.

— О, — мягко сказал он, — мне жаль…

Через секунду Кэти рассмеялась и сказала:

— Да нет же! Бабушка не умерла. Она просто переехала. Они вместе с сестрой решили снять на двоих квартиру в жилом комплексе для престарелых. Бабушка решила, что там полно одиноких мужчин, жаждущих любви!

Рейф рассмеялся, и снова Кэти почувствовала, как по всему ее телу пробежала горячая сладостная дрожь. «Этот мужчина должен улыбаться почаще», — подумала она, и ей стало интересно, почему он так редко это делает. Остальные ребята, работающие здесь, постоянно шутили и смеялись по любому поводу. Но только не Рейф. Он был более тихим. Более загадочным.

Рейф сидел напротив Шона в местном ресторанчике и ждал, когда ему принесут его бургер. Шон, как всегда, писал сообщение, тридцатое по счету, в своем мобильном телефоне. Рейфа это не беспокоило, так как давало ему время подумать о Кэти Чарлз.