— Так глупо, — прошептала она, вспоминая, как вела себя тогда.

Слава богу, она не спала с ним. Было так унизительно оглядываться на время, когда она считала те отношения чем-то особенным. Как позже выяснилось, особенным в этом романе было то, что она любила Кордела так же, как он — сам себя.

Тихонько вздохнув, Кэти отогнала прочь болезненные воспоминания и сфокусировалась на грядущем вечере. Она выложила свежие взбитые сливки в старомодные креманки. Затем положила туда же кусочки шоколадного печенья, добавила еще немного сливок сверху и, когда все было готово, убрала в холодильник.

Перед подачей на стол ей останется только сбрызнуть этот воздушный десерт смородиновым сиропом. Когда еда была приготовлена, она осмотрела свою временную кухню, бросила взгляд на часы и поняла, что Рейф должен появиться с минуты на минуту.

Кэти побежала в ванную, чтобы проверить прическу и макияж. Глупо, но она чувствовала себя как подросток перед первым свиданием.

Она кивнула своему отражению в зеркале:

— Он хороший парень. Вы оба одиноки. Поэтому ты можешь расслабиться.

— Ты разузнал что-нибудь? — спросил Рейф своего брата, сворачивая на улицу, ведущую к дому Кэти.

— Абсолютно ничего, — ответил Шон, его голос в телефоне прорывался сквозь помехи. — Я говорил с Таннером, но с тех пор как он женился на Иви, с ним бесполезно разговаривать на отстраненные темы. Все, что он может обсуждать, — это последний ультразвуковой снимок их будущего малыша.

Рейф относился к этому спокойно. Он был рад за Таннера. Иви — хорошая девушка и, вопреки всему, сумела превратить Таннера в добропорядочного семьянина.

— Потом, — сказал Шон, — я позвонил кузену Джесси. Но единственное, что он знает о Кэти Чарлз, — это насколько восхитительно ее печенье с белым шоколадом и австралийским орехом. А его жена Бэла сказала, что самое лучшее печенье у Кэти — все же то, что с ореховым маслом. Зато их сын Джошуа любит ее шоколадную помадку.