Подчинившись ему, она все же сказала:

— Но здесь же нет музыки.

— Конечно же есть, — сказал он, обнимая ее за талию и сжимая ее правую руку левой рукой. — Ты просто не прислушивалась. Закрой глаза, — сказал он, и так она и сделала.

Он посмотрел на нее, такую доверчивую, такую красивую, и дыхание замерло у него в груди. Ее рука была теплой и гладкой, ее запах — смесь ванили и корицы — наполнил его легкие. Он улыбнулся, думая, что она пахнет так же вкусно, как ее печенье.

— Теперь прислушайся внимательно, — попросил он нежным шепотом.

— К чему? — спросила она так же тихо.

— Ко всему.

Рейф покачивал ее в своих объятиях и опустил подбородок ей на макушку. Ему было так приятно ощущать ее тело прижатым к себе, что он возбудился в один момент. Если Кэти это и заметила, то виду не подала.

Пока они двигались в лунном свете, звуки летней ночи начали наполнять все вокруг. Пели сверчки, ветер шуршал листьями деревьев, вдали шумел океан. Казалось, будто сама природа сочиняла идеальную симфонию только для них двоих.

Она улыбнулась, откинула голову назад и, не открывая глаз, двигалась с ним в едином ритме, как будто они танцевали вместе целую вечность.

— Теперь я слышу, — прошептала она. — Это идеально.

— Да, — сказал он, медленно останавливаясь, пристально глядя на нее. — Так и есть.

Она открыла глаза и встретила его взгляд:

— Рейф?

Его руки сжали ее талию еще крепче, он притянул ее ближе к себе, заставляя почувствовать, что происходит с ним от ее манящей близости.

— Я хочу тебя, Кэти. Я никого так сильно не хотел.

Тихий вздох слетел с ее губ, и она призналась:

— Я чувствую то же самое.

Он поцеловал ее, и в ту же секунду, когда их губы соприкоснулись, Рейф почувствовал всплеск желания такой непреодолимой силы, что оно просто ошеломило его. Его руки скользнули по ее спине, а все мысли о продолжении танца улетучились из головы. Ему хотелось двигаться вместе с ней, но к танцам это не имело никакого отношения.